Надо ли ограждать детей от «вредных влияний»? Почему у читателей развлекательной литературы «выпадают зубы»? Бывают ли русские супергерои? На эти и другие вопросы aif.ru отвечает писатель Сергей Лукьяненко.

Надо ли ограждать детей от «вредных влияний»? Почему у читателей развлекательной литературы «выпадают зубы»? Бывают ли русские супергерои? А главное — что нас ждёт в будущем? На эти и другие вопросы aif.ru отвечает писатель Сергей Лукьяненко, автор знаменитых «Дозоров» и других культовых романов, переведённых на 15 языков.Тёмная сторона подростковКонстантин Кудряшов, aif.ru: Сергей Васильевич, в вашем новом романе «Девятый» из цикла «Небесное воинство» действуют условно-бессмертные космические пилоты, сознание которых в момент гибели перемещается в тела клонов, которым, как правило, двенадцать лет. Это дань уважения писателю Владиславу Крапивину, который писал преимущественно о детях этого возраста и даже сделал своим девизом фразу: «Мне всегда двенадцать»?Сергей Лукьяненко: Я очень люблю книги Владислава Петровича. Но слегка иронизирую на тему «всегда двенадцать». Поворот с клонами — он тоже несколько иронический. Собственно говоря, там всем персонажам лет по двадцать, они просто заперты в двенадцатилетних телах. Потому что очень уж это специфический возраст — человек вроде бы разумный, но в нём ещё сохраняется некое безбашенное неверие в собственную смерть, детская безоглядная решительность, основанная, извините, на детском же пофигизме. К тому же у этого возраста есть ещё и своя тёмная сторона — там нет пока какой-то устоявшейся системы ценностей, нет понимания ответственности, нет анализа последствий своих поступков. Мы это видим сейчас, когда, например, подростки по наущению телефонных террористов совершают вполне реальные преступления, попадают в тюрьму, ломают себе жизнь. К сожалению, такой это возраст — он требует самостоятельности, каких-то протестов, требует поступать не так, как говорят взрослые. И в результате это зачастую приводит к печальным последствиям.— А бывает наоборот? Ведь Аркадий Гайдар наделял своих героев такой самостоятельностью. Его Тимур сбивает топором замок и угоняет мотоцикл, чтобы помочь своей подруге, дочери красного командира...— Ну-ну. Представьте себе, что я сейчас напишу нечто похожее. Я прямо вижу, как перепуганный редактор говорит: «Сергей Васильевич, это уже перебор... Можно ли такое вообще напечатать?» Потому что, с формальной точки зрения, Тимур совершает противоправный поступок. И тут, конечно, возникает вопрос: «Чему писатель учит детей?» Это во-первых. Ну, а во-вторых, подумайте сами — у подростка в руках топор! А вдруг он этим топором порежется или палец себе отрубит? Я слегка утрирую, но только чтобы показать — в этом вопросе дело доходит до смешного. В заботе о том, чтобы оградить детей от вредной информации, мы практически засовываем голову в песок и делаем вид, что всё хорошо. Но при этом не замечаем, что происходит на самом деле. Между тем, как бы мы детей ни ограждали, они живут в реальном мире. У них есть телевизор, есть интернет, в конце концов. Дети видят всё — и преступления, и войну, и смерть. А нам почему-то кажется, что они пребывают в розовых младенческих соплях и могут испугаться какого-то неосторожного слова. Конечно, иллюзию защиты от вредных влияний создать гораздо проще, чем давать закалку, обучение и позволить молодёжи самой вырабатывать свою мораль — правильную мораль.Литература утратила роль воспитателя— Насчёт правильной морали. Тот же Крапивин говорил, что, если бы у нас в 1920-30-е годы не создали мощную детскую литературу, СССР мог бы войну проиграть. Вы с ним согласны?— Я думаю, что он абсолютно прав, поскольку перед детской литературой тогда была поставлена задача воспитания нового поколения. Не будем углубляться — правильной была идеология тех лет или нет. Но если бы такой задачи не поставили, то поколение, родившееся в первой половине двадцатых, войну, конечно, не выиграло бы. Ведь что такое общая идеология? Это то, что выше материальных ценностей. То, за что человек готов сражаться, жертвовать жизнью, в буквальном смысле ложиться грудью на амбразуру. Я считаю, что это была осознанная государственная задача воспитать новое поколение людей, в том числе и через литературу. Возможно ли такое сейчас? Ну, во-первых, у нас официально в стране нет идеологии, что, на мой взгляд, немножко нелепо. У всех стран идеология есть, а у нас почему-то в Конституции записано, что она не нужна. Так не бывает. Вернее, в таком случае идеология просто оформится сама, без контроля государства, и вряд ли это пойдёт на пользу. А во-вторых, литература сейчас во многом утратила роль воспитателя. Молодёжь объективно читает меньше. Нет, есть и те, кто читает запойно. Но даже они, как правило, уклоняются от сложных книг, от сложных тем, читают в основном развлекательную литературу. И если заходит речь о воспитании патриотов, людей, которые готовы работать не только на себя, но и на общество в целом, то надо, наверное, подходить комплексно. Тут должны быть заняты и телевидение, и кино, и литература.— Хорошо, пусть будет кино. Известно, что вы — один из создателей проекта «Орден Алой Звезды». Его анонсировали как медиафраншизу, основанную на корпусе фильмов с участием отечественных супергероев. И вот это сразу резануло. Супергерои — это ведь «большие дяди», которые всё за всех решают, а нам остаётся сидеть смирно и не путаться у них под ногами...— Да, есть такой стереотип. Но даже американские супергерои не все такие. А у нас и вовсе другой принцип. Именно поэтому мы ещё на ранних стадиях обсуждения замысла отказались от приставки «супер». Это будут просто наши герои — всем знакомые персонажи русской литературы. Левша, например. Инженер Лось из «Аэлиты» Алексея Толстого. Да тот же Тимур — вместе со своей командой... У них, конечно, есть какие-то особые способности, но все эти герои — плоть от плоти и кровь от крови нашего мира, нашего общества, нашей истории. И действовать они будут, исходя из этого — совсем иной подход, не такой, как в американских вселенных супергероев. Это очень перспективный проект, я надеюсь, что он состоится в полной мере.Нельзя детей кормить одним шоколадом— А что значит «действовать»? Некоторые ваши читатели жалуются, что в последних книгах у вас стало мало именно что действия, а вот рассуждений и философии — наоборот, многовато.— Ну, знаете ли, если ребёнка несколько лет кормить только шоколадом, то в результате он котлету будет отпихивать: «Она невкусная, она несладкая!» У нас есть определенное количество читателей, которые воспитаны на бесконечном шоколаде чисто развлекательной литературы. Нормальную пищу они потреблять уже не могут, а то, что у них выпадают зубы и желудок расстроен, этого они просто не понимают. Для них действие — это когда герой схватил пистолет, побежал, пострелял, его посадили в тюрьму, он сбежал, улетел на Марс и вернулся. И всё на протяжении одной главы. Потому что надо держать читателя, не отпускать — таков закон рынка, иначе читать не будут.— Не боитесь, что вас постигнет эта судьба? В эпиграфе вашего нового романа сказано: «Это книга о доброте и жестокости, прошлом и будущем, вере и неверии, Боге и Вселенной, разуме и глупости. В общем — обо всём том, о чём лучше не писать».— Конечно, некоторый риск здесь есть. Сложные темы вообще рискованные — ты можешь кого-то обидеть, вплоть до того, что художник вздрогнет и скажет: «Ой, я даже не знаю, как буду рисовать ангела, который в космосе сражается, вдруг это кощунство?» Или редактор замнётся: «Ой, знаете, меня как-то пугают эти вот ваши рассуждения о Боге...» Конечно, проще об этом не писать. Но я уверен, что низводить литературу до развлекательной жвачки — это путь в никуда. Писатель должен всё-таки говорить о чем-то более серьёзном.— Образ будущего — это серьёзно? Говорят, что Лукьяненко страшновато перечитывать. В вашем романе «Звёзды — холодные игрушки» есть герой, ветеран российско-украинской войны... Напомните, когда это было написано?— Лет тридцать назад. Всё это было видно уже тогда. Все тенденции были видны и понятны. Я часто бывал на Украине и видел, куда их ведут, и куда они идут — радостно, с гордостью, с полной уверенностью, что у них всё хорошо, что они молодцы. Рано или поздно это должно было взорваться. Повторю — это мне было видно ещё из 1996 года. Насчёт того, что мне видно сейчас... Кое-что видно. Но у меня есть суеверие, свойственное некоторым писателям-фантастам, — если подробно расписать тот вариант будущего, который ты хочешь увидеть, который считаешь наиболее вероятным, то оно точно не сбудется. Как говорится, ангелы слышат мысли, а Сатане нужны слова. Так что расписывать ничего не буду. Разве что намекну — всё будет хорошо. Большего даже не просите, а то не сработает.

Подробнее читайте на aif.ru ...