Уже в кабине космонавт открыл шлем и протёр глаза от заливавшего их пота. Он взмок так, будто на него вылили ушат воды.

«Когда я встал на обрезе шлюза, оказался прямо над Чёрным морем. Оно было как на ладони. А когда поднял голову, то увидел Балтику. То есть два наших моря одновременно были перед глазами. Я шагнул в эту бездну и обмер — потому что никуда не провалился. Внизу плыл Кавказский хребет, Волга (она просматривалась даже сквозь облака), Урал».Так в интервью aif.ru 2011 года описывал свои ощущения легендарный лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза Алексей Леонов. Этот день — 18 марта 1965 года — он запомнил в мельчайших подробностях, и впоследствии он ему даже снился. А для мировой космонавтики этот день стал очередной точкой отсчёта: ровно 60 лет назад человек впервые вышел в открытый космос.«Паша был надёжный парень»О том, что космонавтам придётся вести так называемую внекорабельную деятельность, писал ещё Константин Циолковский. В середине 1920-х он размышлял о том, как можно осуществить выход в открытый космос: описывал систему шлюзования, скафандр (правда, это слово у него было женского рода — «скафандра») и психологическое состояние человека, который вдруг оказался наедине с безграничной Вселенной. Удивительно, но Алексей Леонов впоследствии подтвердит, что калужский учёный-самоучка совершенно точно предугадал все эти ощущения — и физиологические, и психологические.Подготовку к полёту начали ещё в конце 1963-го (почти за полтора года), хотя задумываться о нём главный конструктор Сергей Королёв стал сразу после гагаринского триумфа. Он осознавал, что без выхода за пределы корабля будущие космические миссии невозможны.«Королёв нацеливался не только на изучение околоземного пространства, но и на освоение Луны и Марса. А для этого нужно вести внекорабельную деятельность, — объясняет старший научный сотрудник Музея космонавтики, специалист по космическим аппаратам Илья Овчинников. — Все понимали, что к этому нужно готовиться. Разговоры о том, что человеку придётся выходить в открытый космос, на самом деле шли ещё до полёта Гагарина».Специально под эту задачу дорабатывают трёхместный корабль «Восход». Его изготавливают в двухместном варианте, что даёт дополнительный объём и облегчает перемещение космонавтов в кабине. Оба они — и командир Павел Беляев, и пилот Алексей Леонов, которому предстоит выйти в открытый космос, — должны находиться в скафандрах от самого старта и до конца полёта. В случае, если вышедшему в космос станет плохо (вплоть до потери сознания), напарник должен немедленно прийти ему на помощь и затащить внутрь, а для этого надо разгерметизировать корабль.Кстати, после успешного полёта «Восхода-2» поползли слухи, что какой-то психолог дал совет Королёву, а тот передал его Беляеву перед стартом: мол, в случае чего отстёгивай Леонова и возвращайся на Землю один. Aif.ru спрашивал у Алексея Архиповича, так ли это. «Враньё, никогда бы в жизни Паша на это не пошёл! — горячо ответил он. — Мы с ним предвидели всякие ситуации и даже проводили тренировки: если я потеряю сознание, то он разгерметизирует весь корабль, выйдет наружу и вернётся в него вместе со мной. Я был на 100% в нём уверен. И такая вера — великое дело. Именно потому я не думал ни о каких "вдруг" или "если", а просто делал то, что было положено. Паша был удивительный, надёжный парень, и отношения у нас были замечательные».Скафандр не выдержал18 марта 1965 года в 10 часов по московскому времени ракета-носитель с кораблём «Восход-2» стартовала с Байконура. Сразу после выхода на орбиту, уже на первом витке, космонавты надули шлюзовую камеру. Она была «мягкого» типа, имела цилиндрическую конструкцию и два герметичных люка с обеих сторон.Беляев помог Леонову надеть на спину ранец индивидуальной системы жизнеобеспечения с запасом кислорода, подключил его к скафандру — и тот «вплыл» в шлюзовую камеру. В 11 часов 28 минут 13 секунд, в самом начале второго витка, она была разгерметизирована, а ещё через четыре с половиной минуты перед взором Алексея Леонова предстала звёздная бездна — люк открылся.«Ты там на рожон не лезь. Не мудри. Просто выйди из корабля, помаши нам рукой и — назад». Говорят, такое напутствие дал Королёв перед стартом Леонову. Считал его рисковым парнем, хотел охладить его пыл.«В архивах этой фразы нет, есть только аудиозапись, где Королёв объясняет экипажу циклограмму выхода в открытый космос, — рассказывает Илья Овчинников. — Там звучат конкретные слова: "спокойно открываешь люк", "закрываешь", "проверяешь все системы", "держишься", "фотографируешь" и т. д. Это были чётко прописанные этапы их работы. Слова, произнесённые главным конструктором, должны были вселить уверенность в космонавтов: делайте как положено, и всё будет хорошо».Но «как положено» не получилось. Совершив пять отходов и подходов возле шлюзовой камеры (с кораблём его связывал фал длиной 5,35 метра), Алексей Леонов столкнулся с критической ситуацией. В вакууме скафандр раздулся сильнее, чем рассчитывали проектировщики, и втиснуться обратно в люк шлюзовой камеры стало невозможно.К слову, скафандр «Беркут» был разработан специально для выхода в открытый космос. Он имел многослойную герметичную оболочку, благодаря которой внутри поддерживалось необходимое давление. Космонавт ощущал «комнатную» температуру, хотя поверхность скафандра под лучами солнца разогревалась до +60°С, а в тени охлаждалась до —100°С.И всё-таки чего-то советские инженеры не учли. Рёбра жесткости не выдержали перепада давления, скафандр потерял гибкость и раздулся, отчего Леонов не мог втиснуться в люк, предприняв несколько безуспешных попыток. Время, между тем, поджимало: запас кислорода был рассчитан всего на 20 минут. И космонавту пришлось пойти на нарушение инструкций — без согласования с Землёй стравить давление в скафандре, зная, что это грозит закипанием азота в крови и гибелью. Скафандр уменьшился, и Леонов протиснулся в шлюзовую камеру — правда, головой вперёд, а не ногами, что было ещё одним нарушением. В узком пространстве диаметром всего в один метр ему пришлось разворачиваться, иначе он не смог бы закрыть наружный люк...Первым тяжелее всегоВернувшись в кабину, он открыл шлем и протёр глаза от заливавшего их пота — за те 23 минуты 41 секунду, что он провёл вне корабля, космонавт взмок так, будто на него вылили ушат воды. В условиях открытого космического пространства (за пределами шлюза) он находился 12 минут 9 секунд, что затем и было зафиксировано Международной авиационной федерацией.Кстати, высота полёта корабля «Восход-2» над поверхностью Земли тоже была рекордной — 497,7 километра. А ведь уже на высоте 500 километров начинаются радиационные пояса Земли. Но Леонову повезло — Солнце в тот момент не было активным, и магнитосфера оставалась спокойной.«Первым быть тяжелее всего. Алексей Архипович проложил дорогу остальным. С его выхода в открытый космос 60 лет назад началась внекорабельная деятельность. В наши дни для экипажей МКС она стала почти рутиной», — отмечает Илья Овчинников.И, конечно, это было ещё одним достижением в череде космических успехов СССР — вслед за запуском первого искусственного спутника и полётом первого космонавта. Американский астронавт Эдвард Уайт выйдет в открытый космос лишь спустя 2,5 месяца.

Подробнее читайте на aif.ru ...